Холдинговые фирмы могут использоваться в комби­нации с финансовыми компаниями, офшорными бан­ками, торгово-посредническими фирмами и другими видами офшорных фирм. В ходе построения холдинга возникает естественный вопрос: как выделить и огра­дить от возможных недружественных действий (это всегда следует учитывать, даже если вас связывают с партнерами самые теплые отношения) свою долю в холдинге, если таковой учрежден несколькими ли­цами? Ответ на этот вопрос дает так называемый «персональный холдинговый механизм» — структура, являющаяся предпоследним (стоящим перед непос­редственно физическим лицом) звеном в холдинговой цепочке. Наиболее эффективной такой структурой, с нашей точки зрения, является траст, описанный в пре­дыдущем разделе.

Сама по себе конструкция траста уже по определению предполагает серьезную степень защиты. Имущество, находящееся в трасте, не принадлежит ни бенефици­арам, ни тому лицу, которое учредило траст. Юриди­чески оно принадлежит самому трасту. Управляющий трастом обязан управлять этим имуществом в поль­зу названных в трасте выгодоприобретателей. Таким образом, эта конструкция позволяет обособить акти­вы в отдельный имущественный комплекс, у которо­го нет собственника в привычном понимании, но есть бенефициар, в пользу которого обязан действовать трастовый управляющий.

Холдинговая компания (вместе с принадлежащи­ми ей активами в России) передается учредителем в траст. Таким образом, реальное управление хол­динговой компанией осуществляет управляющий трастом. Помимо прочего управляющий принимает решения о распределении доходов, которые холдин­говая компания получила от принадлежащих ей ак­тивов, в пользу бенефициара траста. Естественно, что в качестве бенефициара выступает российский биз­несмен (или его родственники). Таким образом, не являясь официально собственником активов, он по­лучает прибыль от этих активов и может (при усло­вии надлежащей организации траста) осуществлять контроль над активами.

Частный инвестиционный фонд в качестве персо­нального холдингового механизма, по сути, пред­ставляет собой «инкорпорированный траст» — те же функции управляющего, те же бенефициары, та же фигура протектора, только имущественный комплекс не записан на имя управляющего, а принадлежит от­дельному юридическому лицу. С одной стороны, это удобнее: у активов есть единый хозяин, с другой — эта конструкция менее гибкая, чем траст. Фонд, в отличие от траста, например, не может «убежать» из одной юрисдикции в другую, если в стране его регистрации изменились законы. Владельцы крупных состояний могут позволить себе использовать в качестве персо­нального холдингового механизма паевой инвести­ционный фонд (ПИФ). Несмотря на то что ПИФ — это структура, предназначенная для коллективных инвестиций, никто не мешает контролировать 100 % его паев и определять его инвестиционную политику, исходя из личных пожеланий. ПИФ — более громоз­дкая конструкция, чем обычная компания, требует участия лицензированного управляющего и соблю­дения ряда формальностей.

Офшорный траст является одним из наиболее гибких юридических механизмов, применимых для решения практически любой задачи, которая не является неза­конной и не противоречит государственной политике. Вместе с тем создание резидентом страны континен­тального права (которое практикуется в России) меж­дународного траста чревато и налоговыми проблемами. Например, за передачу собственности трасту может взиматься налог на дарение. Ставки этого налога зави­сят от родственных связей между лицом передающим и лицом принимающим собственность. Наиболее не­благоприятная ставка налога применяется, если эти лица не являются родственниками. Возможны и другие проблемы. Предположим, что после смерти дарителя наследник возбуждает дело, утверждая, что положения трастового соглашения нарушают правила принуди­тельного правонаследования, принятые в стране про­живания учредителя. Исход такого судебного разби­рательства во многом зависит от того, в какой стране слушается дело. Создавая офшорный траст (особенно на длительный срок), необходимо учитывать, сможет ли он легко изменить свое местонахождение или юри­дический адрес в той или иной офшорной зоне. Когда дело касается крупных денежных сумм, нужно знать, какие меры можно будет предпринять для быстрого изменения юридического адреса трастовой компании в случае возникновения критической ситуации (эконо­мические кризисы, гражданские конфликты и др.).

Противники использования трастового управления в странах с континентальным правом наверняка скажут, что в этих странах трасты в чистом виде не могут быть использованы: наша система права не признает трастовых конструкций. Для оформления права собс­твенности на дом, например, в качестве подтвержде­ния передачи трасту права собственности, необходимо предъявить трастовый договор, но тогда будет утрачена конфиденциальность (даже если вам удастся убедить ре­гистратора, что этот документ имеет юридическую силу).

В процесс создания офшорного траста вовлекаются сра­зу несколько юрисдикции, а именно: страны прожива­ния учредителя и доверенного лица и страны, в которых находится трастовое имущество. Необходимость полу­чать одобрение по законам нескольких стран делает не­возможным использование простой стандартной формы трастового соглашения. Все это создает существенные проблемы для использования офшорных трастов на тер­ритории СНГ.